Найти себя в Церкви (беседа с о.С)

48eef4fcf2b462424653ebc72b0facf3Беседа с о.Сергеем Тимашовым 2.09.2017

Отец Сергей, последние пару недель тема расследований преступлений священников и внутренняя церковная политика у всех на слуху. Читая фейсбук, письма и отклики на свои посты о молитве за священников и Церковь, столкнулась с разными реакциями, можно сказать полярными. Если отбросить эмоции, то за агрессией видна большая боль и растерянность людей, утрата доверия к Церкви. Верующему невозможно остаться в стороне от этой боли, но с другой стороны, рост в вере невозможен без четких ответов себе на те вопросы, которые ставит жизнь, в том числе и на самые болезненные. Наш путь – искать надежду. И сегодня я обращаюсь к вашему духовному опыту, давайте вместе поищем ответы, поговорим о пути исцеления, о поиске опоры…Вы-то сами, что по этому поводу чувствуете?          

…стыд и ужас. Если коротко.

– ого, отче, даже как-то растерялась, и все заготовленные вопросы вымело из головы. Простите, но меня удивляет ваша реакция, тон голоса. Неужели ВАС, с вашим-то опытом, что-то может пугать до ужаса в церкви? Тогда давайте поговорим об этом, очень хочется понять.

Нет,  ну не «пугать до ужаса», но у меня  как у клирика  эта ситуация вызывает сокрушение и стыд.  Читая эти отчеты о происходящем, при чем, из разных стран мира, я понимаю, что может быть множество объяснений тому, почему эта проблема в течение долгих лет находилась в тени. Но двадцать-то лет назад она вылезла на поверхность. И становится стыдно, что за эти годы в общем-то не изменился исходный подход  Церковь не смогла опередить светские власти и журналистов в расследовании этих преступлений, выявлении причин и в работе по их предотвращению. К сожалению, получилось, что забота о чистоте образа Церкви предшествовала заботе о чистоте и святости самой Церкви.

–  можно говорить о принятой повсеместно практике умолчания?

Да, «привычная практика умолчания» как определение подходит, и она могла быть вызвана массой психологических объяснений. А вот после того, как церковь официально начала рассмотрение случаев подобных злоупотреблений, продолжать игнорировать информацию и отказываться от выяснения причин, поиска решений; не расследовать, кто знал, как реагировал, какие решения должен был принимать, но не принял (именно для того, чтобы понять, и как же мы должны действовать дальше)? Вот я сейчас вижу, что этого было явно недостаточно. И это вызывает огорчение и стыд.

 – вы сказали про двадцать лет, а откуда взялась такая четкая датировка? Давайте вспомним начало двухтысячных…

Условно говорю двадцать, потому что бостонский скандал это все-таки начало тысячелетия, но уже и до того стали возникать случаи, которые невозможно было игнорировать. Были иски. Шли разговоры. Появлялась информация, что в одной или другой епархии было достигнуто досудебное соглашение о выплачиваемой сумме компенсаций (что, как вы понимаете, являлось признанием епархии в наличии и серьезности инцидента). Я не сильно слежу за статистикой преступлений в сексуальной сфере, однако могу сказать, что требование к Церкви активнее реагировать на преступления подобного рода начинает громко звучать с конца девяностых. И, если говорить о последних отчетах, то они ничего нового не прибавляют к картине скандалов в США или аналогичным в Европе. Мое огорчение вызывает неадекватность мер, которые были, или вернее сказать, не были применены к совершавшим преступления священникам и тем, кто их прикрывал. Ведь последующие (немногие, слава Богу!) преступления были связаны с этим самым чувством безнаказанности, которое стало результатом такой реакции.

— отец Сергей, у меня сразу возникает вопрос. А когда (как ни стыдно это отмечать) благодаря возросшему вниманию светских властей, Церковь уже не смогла безнаказанно заметать мусор под ковер, были ли выпущены документы Церкви, регламентирующие реакцию на подобные скандалы? Существует ли в принципе механизм внутреннего церковного расследования? Кто за что отвечает? И самое главное – кто несет ответственность за каждый конкретный случай?

Да, безусловно. Motu proprio Папы Иоанна Павла II  “Sacramentorum sanctis tutela” был выпущен 30 апреля 2001 года — это документ, которым вводятся отдельные от Кодекса Канонического Права нормы, касающиеся преступлений против святости Таинств, рассматривающие как сами преступления, возможные наказания за них, так и способы расследования и судебные полномочия.

– ага, то есть, когда вы говорите о двадцати годах, речь идет о периоде после этого документа. После него уже нельзя сослаться на отсутствие закона?

Предыдущее законодательство было, но оказалось недостаточно востребованно. Речь не об отсутствии закона, а о временном периоде, когда стало выясняться, что неприменение закона и стремление к “тихим” решениям себя не оправдывают. В этом документе еще раз указано, насколько пристальное внимание должно уделяться данным преступлениям, и сказано, какого рода расследования должны быть проведены в связи с обвинениями, которые могут быть выдвинуты.

– речь идет об исках прокуратуры или, например, о жалобах мирян?

Нет, естественно, речь о жалобах мирян. Иск это процедура светская, а предметом для нас является именно жалоба мирянина, преступление против его личности. Замечу, что церковное право иначе смотрит на некоторые вопросы. Например, возраст жертвы был очень четко указан – до  18 лет (что не совпадает с определением педофилии в уголовном праве), также пострадавшим считается лицо любого возраста, которое в силу каких либо причин не может в полной мере пользоваться своим рассудком – это большое отличие от светского права. Вся важность в том, для чего создан документ. Обратите внимание, само название «о сохранении святости Таинств», говорит о том, что таинство священства глубоко оскорбляется, обесчещивается тем, кто в этот сан возведен, и кто позволяет себе злоупотребить этим саном в той или иной форме против другого человека.

– поразительный акцент, о котором не задумываешься! И насколько четко название документа отражает всю мерзость преступления… Меня всегда поражало, насколько название документов Церкви, впрочем, об этом в следующий раз. Итак, у нас есть документ…

Да, более того, в 2010 году было выпущено обновление документа 2001 года, которое еще ужесточало нормы ответственности для тех, кто знал о ситуации и не принимал мер.

– это уже Папа Бенедикт?

Да, Папа Бенедикт. Видимо в 2010 году он посчитал, что нормы требуют ужесточения и дополнения. По сути это не новый документ Папы, а новые нормы Конгрегации Вероучения. (примечание: к 2010 году были представлены большие и авторитетные доклады разных комиссий в Европе и США о насилии священников над детьми, историю скандалов и расследований легко можно найти в сети)

– кстати, как понимаю, раз речь идет о КВ, то документ Папы Иоанна-Павла писал кардинал Ратцингер, главой которой он в то время являлся.
(примечание: Конгрегация Вероучения (или Конгрегация доктрины веры) – пришла на смену Верховной  Священной Конгрегации Римской и Вселенской Инквизиции).

Да, конечно…Конгрегация Вероучения является ответственной за всю процедуру.

– таким образом, она отвечает за рассмотрение жалоб мирян, за расследование?

Нет, за расследование и рассмотрение жалоб отвечает каждый местный епископ под руководством Конгрегации Вероучения. Если вас интересует процедура, то епископ должен назначить соответствующих людей для расследования каждого конкретного случая. Вы же понимаете, невозможно заранее гарантировать беспристрастность или объективность постоянного, органа. Именно поэтому, данный документ не требует, чтобы епископ проводил расследование через свой церковный суд, а назначал независимый трибунал для каждого конкретного случая. И после этого собранное предварительное расследование должно идти в Конгрегацию Вероучения. Однако, по документу 2010 года, если преступление очевидно и ситуация требует немедленного решения, конгрегация Вероучения может разрешить епископу вынести немедленный приговор своим декретом, а после чего Конгрегация будет заниматься рассмотрением апелляций или откажет (в случае очевидности преступления) в ней.

– спасибо за экскурс, можно смело говорить, что сегодня Церковь уже не может сослаться на отсутствие процедуры и правоустанавливающих документов для рассмотрения подобных дел. И вернуться к пониманию того, что данные документы начали использоваться только в последние годы.

Да, последние доклады вскрыли, что, в политику молчания было вовлечено большое количество священников и епископов…

– Простите, отче, пожалуй, сейчас произнесу длинную речь. Озвучу человеческую реакцию на такое заявление: А что такого? Абсолютно все нормальные люди, вы, я, конечно, испытываем боль и стыд за содеянное виновными, горе жертв не может оставаться без отклика, покаяния и молитвы. Но современного человека сам факт вовлечения руководства в сокрытие скандалов не ужасает и не удивляет. Иерархи облечены властью и используют ее так, как используется власть в любой корпорации. Мусор заметается под ковер, молчание процветает, а те, кто не может удержаться от злоупотреблений властью, ее используют во вред другим, растлевая делом и примером. Но с другой стороны, в Церкви много хорошего, масса отличных пастырей и приходов, скандалы лишь настраивают людей друг против друга и против Церкви. Если не ты сам и не твой родственник жертва, можно согласиться, что решение вопросов «по-тихому» пойдет во благо всему дому.

Последние недели часто слышу, да ничего страшного в этом сокрытии, это нормально…для современного мира – привычная мерзость. И сталкиваюсь с чувством отстраненного безразличия мирян. Епископы, Ватикан? А что они? Да пусть себе там возятся и грызутся под ковром, это не наша проблема, а обсуждение заговоров против/за Папу, коалиций и теория даже интересно, развлекает.

Когда ловлю себя на этих мыслях, то отмечаю, что это определенного рода разочарование в Церкви, из которого трудно вылезти, чувство беспомощности (моей) и полной безнаказанности (их) приводит к безразличию и невозможности отождествить себя с епископами, с клиром, возникает соблазн считать себя некими истинными христианами в противовес грешным и зарвавшимся.

С другой стороны, мы (миряне) и не имеем рычагов воздействия на, простите, мне не хочется говорить «вас», но это слово постоянно подразумевается. Светские власти имеют эти рычаги. И получается, что пока жертвы не возопиют к светской власти (что мы видим в США) или пока власть не воспользуется голосами жертв – ничего не происходит в плане правосудия и контроля этой структуры. Что толку обсуждать то, к чему не имеешь отношения?
Разочарование, усталость, безразличие к Церкви – такова реальность сегодняшнего вызова. И, как мне кажется, одна из страшных Её ран. Отче, что делать с этим в духовном плане?

Прежде всего о том, что вы сказали о «тихом» решении в начале беседы. У меня нет никаких оснований считать злыми намерения всех тех иерархов, кто изначально считал это наилучшим решением, в том числе и для самих жертв. Только время показало ошибочность подхода и с точки зрения предотвращения злоупотреблений и с точки зрения образа Церкви. А вот то, что вы сейчас описали (как понимаю, это некая выжимка человеческих реакций, с которыми я тоже сталкиваюсь часто) это, на мой взгляд, очень ясный ответ на вопрос, вызвавший у многих недоумение, почему Папа Франциск в своем послании к народу Божьему по случаю этих самых злоупотреблений столько говорит именно о клерикализме. При чем, о клерикализме двустороннем: о клерикализме клира и…о клерикализме мирян.

Сама сегодняшняя ситуация вскрывает укоренненость глубоко ошибочного взгляда на Церковь как на корпорацию. Причем в этой позиции совершенно непонятно, кто собственно является руководством корпорации, и кем по отношению к этой корпорации являются миряне. Потому что если говорить об этой «корпорации» с точки зрения богословия, то окажется, что «клиентами» в этом случае являются исключительно люди некрещеные, которые…

– которые, трудом сотрудников Церкви и путем предоставления ими ряда услуг превращаются в мирян? (смеюсь)

Совершенно верно. По-богословски еще можно было бы говорить о такой «корпорации», правда, с большой натяжкой. А то, что мы имеем, рассуждения о корпорации в ключе: это они там клир, а мы здесь; их грызня, а мы не при чем – это доказательство в корне изменившейся ситуации. Не факты преступлений сексуального характера, они всегда были, и о них было известно (да, конечно!), в этом нет ничего нового, нас шокируют, но информация о политических течениях внутри той самой церковной иерархии, которая воспринимает себя, как корпорацию, плюс реакция мирян, воспринимающих деятельность иерархов, как корпоративную возню. И то и другое – это не Церковь! На самом деле, это значит, что при таком восприятии Церковь как Тело Христово куда-то исчезает, растворяется в этих всех течениях, мнениях, заговорах – в которых нет, и не может быть никакого Христа.

Еще раз повторю: очень важно даже просто помнить, как называется тот документ, которым Церковь начала отвечать на вдруг обнаружившуюся недостаточность своих канонических средств: именно «забота о святости Таинств», а не вопрос об урегулировании каких-то новостей. Это вопрос о святости Церкви. Вот для чего созданы эти нормы…они есть!

– нормы есть, но они же не работают!

Не могу сказать, что не работают нормы, но не удается переломить мнение и внутри и вовне Церкви, что главное — что бы никто ничего не узнал.

– и тут мы с вами попадаем в безнадежную ситуацию, потому что все замыкается на одной личности – на епископе, не так ли? В архаичной, патерналистской корпорации с четкой вертикалью власти на епископе замыкается вся реальная и условная власть. Жалоба приходит и… на этом уровне возникает блок. Мы видим жуткую корпоративную оборону. Не стану расписывать, можно представить, некий блок епископов А, противодействует блоку В, где-то еще блок С и так далее. И у нас ни у кого нет способов влияния на епископов. А если идти дальше, сегодня, когда внешний мир начинает уже довольно жестко трясти ограду епископской обороны, все взгляды направлены на кого? На Папу…а Папа не очень разговорчив. Что делать, как влиять?!!

На мой взгляд, ответ на вызов сегодняшнего дня очень прост – он в осознании того, что мне самому, лично абсолютно невозможно и дальше относиться к Церкви как к корпорации во главе с епископом-генеральным директором или как к единой всемирной корпорации во главе с Папой, каковой она опять же не является.

И неправда, что нет влияния. Только вопрос в том, а осознаю ли я себя в терминах Церкви, как Тела Христова, в Которой епископ на самом деле имеет желание и возможность, имеет право знать о боли собственных верующих, ну и собственных священников. Это мнение и общение, безусловно, влияют на него и на его решения. Но нужно сделать одно – нужно прекратить смотреть на Церковь с точки зрения собственного клерикализма и задуматься о Церкви, как о Теле Христа!

– то есть, сделать над собой усилие и, в отсутствие доверия к Церкви, вернуться к доверию Богу?

Безусловно.

– Охх, отче, это непросто. Думаю, все мы задавали себе вопрос, а что делать, если это произойдет в моем приходе. Процедура понятна. Непонятно, как в итоге (окей, допустим) я поступлю? Недавнее обсуждение у вас на странице показало весь веер реакций мирян: «от этого у нас нет!», до «жертва сама виновата!» и  снова к «да они все такие!». Из наших сетевых баталий, из опыта разговоров в приходах, из историй мирян, которые выслушиваю не первый год, очень четко выведу одну реакцию – страх обращаться к епископу, страх обратиться к любому священнику, если произошел случай, затрагивающий сексуальную сферу. Страх обвинения, страх предательства, даже страх наказания и изгнания из прихода. Страх реакции человека в сутане с одной стороны, а с другой восприятие Церкви как семьи и страх причинить ей вред, вызвать скандал. Как на этом фундаменте из страхов и молчания строить доверие? Сползая в яму безразличия и отчаяния… за что зацепиться?

Вопрос в том, что если церковь семья, то в этой семье есть вполне конкретная фигура епископа – того кто представляет главу этой семьи, Христа здесь, для этой поместной церкви. Смотрите, что происходит. Я жестко сформулирую: если у меня-пострадавшего, до обращения к кому бы то ни было, уже есть внутри конкретно сформулированное недоверие к тому, что мой епископ будет действовать в соответствии с Евангелием, то что я тогда вообще делаю в этой Церкви?!! Если я полагаю, что вся система построена исключительно на круговой поруке порочных людей, пробравшихся наверх через карьеризм и чреду злоупотреблений, то куда и зачем я пришел?!!

– Да!!! Я сижу и думаю, что они там все занимаются корпоративными играми, и не иду к епископу поделиться своей страшной болью потому, что уже обвиняю его во всех смертных грехах. И в этот момент происходит что? Что разрушается? Получается, что в силу моей слабости и недоверия, в этот момент разрушается само здание Церкви вокруг меня. Возникает рана в Теле, разрыв, который выбрасывает меня непонятно куда. Я бы вспомнила здесь Символ Веры…

Да, в латинском тексте Символа Веры грамматически вера в Бога и вера в Церковь не идут параллельно, и Церковь является именно тем местом, внутри которого я верую в Пресвятую Троицу. Но, тем не менее, именно в этом месте я могу веровать, потому что с этой Церковью разделяю свою веру. И тогда действительно, говорить, что я буду вместе с этим епископом исповедовать свою веру, но не буду верить ему, как человеку – это в достаточной мере…ну…

– лукавство?

Да, что-то лукавое.

– можно сказать, что это дурно пахнущий компромисс с собственной совестью…

И в этом компромиссе главная проблема, что таким образом Церковь, стоящая на епископах и священники, которых посылает к нам епископ, оказывается для человека вообще не от Бога. Либо мое доверие к Богу всё же говорит мне, что не смотря на то, что в Церкви существует большое количество людей, злоупотребляющих властью, Бог в Своей Любви оставил этой Церкви какие-то механизмы, чтобы эту ситуацию исправлять. Или, повторюсь: когда говорю, что я уверен, что епископ меня не будет слушать! Что я уверен, что епископ не даст моему делу ход и будет покрывать кого-то! – то я должен себя спросить: а как я, собственно, тогда читаю Писание?
Другое дело, если я подаю жалобу епископу и не вижу никаких последствий, то тогда именно любовь к Церкви должна вести меня дальше, обращаться в иные структуры, вплоть до Конгрегации Вероучения и Папы.

– а можно ли тогда говорить о долге, об обязанности подать жалобу в случае беды?

Я бы аккуратно говорил о долге в этом случае. Вижу здесь две проблемы. Первая, это если в каком-то месте у нас есть реально случившееся сексуальное злоупотребление (в широком смысле слова), безусловно, это наносит само по себе уже определенную травму жертве, и поэтому я лично боюсь произносить в этой ситуации слово «долг». Здесь нужно очень бережно оценивать возможность, насколько тот, кто пострадал, в данный момент способен осознавать какие-то свои действия как обязательства.

– давайте возьмем слово «возможность», то есть не закрывать для себя возможность подачи подобной жалобы, ориентируясь на страх и слухи.

Да-да, возможность удачнее. Второй план проблемы в том, что на самом деле христианское проживание ситуации говорит о том, что в любом внутреннем церковном конфликте (точно так же как с моим соседом по лавке, точно так же как с моим настоятелем или моим епископом) сам конфликт объективно уже является раной на Теле Церкви. И настолько, насколько я сам хочу по-христиански реагировать на рану, то я должен был бы думать, как ее исцелять.

– в себе?

В Церкви!

– да! Конечно…я же тоже часть Церкви и моя рана – это ее рана!

Верно. И вопрос в том, как создать среду, в которой было бы очевидно, что окружающие меня люди Церкви: прихожане,  с которыми общаюсь, священники (кроме того, кто оказался предателем по отношению к собственному священству) и все остальные готовы воспринимать мою собственную травму, как травму Церкви – как рану, имеющую значение для всего Тела. Готовы ли они помогать исцеляться мне и тем самым исцелять Церковь? – это первый важнейший вопрос сейчас.
И вторая – поскольку, травмирующей для Церкви является не только моя травма, которую в себе переживаю, но необходимо признать тот факт, что рядом есть травмоопасный член Церкви, и исцелять травму нужно начинать с того, чтобы предпринять какие-то меры, чтобы не допустить распространения этих травм дальше.

– уфф, сильно, а казалось, такой непростой вопрос…вы сейчас очень четко и очень глубоко расставили акценты. Исцеление собственной травмы, исцеление раны Церкви и недопущение последующих травм. И здесь все равно всплывает долг, как возможность взять на себя ответственность, которая заключается в создании более здоровой среды внутри Церкви. Я не говорю сейчас о жертве, травмированный человек в принципе склонен к тому, чтобы закрыться в своей боли и требует очень бережной работы по исцелению, но есть люди, которые находятся рядом…кто может задать вопрос, если не побоится, кто может подержать. Речь идет о приходе, обо всех нас.

Думаю, что в этом смысле все может быть очень даже позитивно в нынешней ситуации. Потому что она очень остро ставит вопрос вот именно об этой распространенности «корпоративного» восприятия или того самого клерикализма: мы тут у себя все клирики и будем себя защищать от них/а мы против них, так как они там «все одним миром мазаны». Что на самом деле в корне неверно! И вот здесь очень важно не потерять, что пишет Папа, потому что одним миром мазаны абсолютно все крещеные!

– да, нет же отдельного мира для священников!(смеюсь)

Именно, есть елей катехуменов, елей больных и святое миро.

– как нету и отдельного Причастия…

Как нету и отдельного Причастия, в котором мы едины. И как раз послание Папы Франциска помогает нам перейти от корпоративного взгляда к церковному, в котором в центре находится Христос. А это меняет абсолютно всё. Вот посмотрите, в обсуждении этой проблемы часто возникает слово «донос». Вот что я думаю, слово «донос» больше похоже на желание причинить вред, отомстить…

 – да, «донос» несет исключительно негативную нагрузку.

И месть, это когда я хочу причинить вред и боль другому человеку. А когда я прихожу, например, к врачу, сопровождая своего беспомощного друга, страдающего от боли до невозможности говорить, и помогаю врачу собрать анамнез на этого человека, описывая и травму и симптомы, я же не доношу и не причиняю вред.

– безусловно, речь идет об исцелении болезни. Мы снова приходим к долгу и личной ответственности каждого.

И заметьте, внешне это никак не отличается! Письмо, которое я пишу епископу, чтобы воспользоваться механизмами воздействия в адрес священника, который возможно плохой, или реально плохой, или мне просто не нравится. Письмо, в котором я искренне делюсь своей болью с епископом о причиненном священником зле, исходя из боли за Церковь, которой я хочу помочь исцелиться  внешне эти письма могут не отличаться, но как отличается мотив.

Вернусь к вашему вопросу о епископах, который прозвучал ранее. Как продолжать действовать в ситуации, когда епископ (как часть нашей веры), являясь видимым знаком единства поместной церкви, не вызывает вашего доверия, когда вокруг море искушений, назовем это так, просто перестать доверять всем в «корпорации»? И как действовать тому епископу, который только сейчас, возможно, осознал, что он что-то не то делал (впрочем, не забываем о том, что если епископу годами никто не писал, не сообщал, то нельзя на епископа возлагать вину, что он не реагировал), и как действовать конкретному священнику, и как действовать конкретному мирянину? И тот ответ, который дал Папа «каяться, молиться, поститься и сопровождать этим юридические изменения» – и является ответом, данным Церковью. Осознать себя частью Её.

– мы сейчас в периоде, который вскрыл нарыв, и нас ждет время перемен. Как показывает история, думать, что сейчас все быстро решится, по крайней мере глупо, как и ожидать, резкого изменения к лучшему. Какие у вас ожидания по этому поводу? На что вы надеетесь?

На Бога…

– боюсь, наш читатель скажет, эй, не на Кого, а на что! Какие у вас конкретные ожидания в плане действий Церкви?

А я вот боюсь конкретики, выдать вам сейчас список из каких-то пунктов, которые обязательно должны быть сделаны, а если не будут, то что? Сказано «и врата ада не одолеют Её», а каким образом будет осуществляться это неодоление в данном конкретном случае, не знаю. Уверен лишь в том, что некоторое количество людей сейчас навсегда или временно отойдут от Бога, путем потери своего сознательного доверия к Церкви. Поэтому сказать в терминах корпорации, что нужно делать, чтобы не растерять паству… ну давайте вспомним Лютера, что он сделал, среагировав на царство порока и коррупции, поглотившее Церковь вокруг него?

– создал свою церковь.

И остался без Таинств. Подход борьбы за клиентскую базу приведет именно к этому.

– вы правы, казалось бы, в стандартах корпорации Церковь должна ответить немедленной и решительной сменой руководства на местах и в штаб-квартире, уж простится мне такая метафора, уже звучат голоса, требующие роспуска Конференции еписокопов США и отставки Папы Франциска. Вот здесь тоже ловушка восприятия –  активизм vs реальное исцеление. И мы все время в нее валимся. Думаю, основной труд для меня это как раз не ждать человеческих шагов от иерархии, а искать знаки Божественного присутствия. Как бы мне (обычному человеку) ни хотелось осудить странности в поведении руководства Церкви и требовать их «крови», нужно стремиться к искренней молитве за них, а это тяжелый вызов сегодняшнего дня.

Потому что искренне молиться о тех, кто знал и ничего не делал, тем самым становясь соучастником преступления – мучительно. Искренне молиться и о Духе Святом, прибывающем в собрании этих людей, еще сложнее. Гораздо проще молится о жертвах или о наказании. И смотрю на нашу сегодняшнюю беседу не как на окончательный ответ, а на направление к его поиску, потому что с одной стороны Папа Франциск говорит покаяние и молитва, но с моей стороны приходит ответ: «пардон, а мне-то в чем каяться?».
От меня требуется чуть ли не прыжок веры, а с другой стороны, я не в состоянии его совершить по отношению вот к этим людям, которых много и которые сейчас грызутся в заявлениях друг против друга. Где найти силы, за что здесь зацепиться?

Да, все верно. Но именно те епископы, которые в данный момент у нас есть, со всем грузом своего прошлого, поставлены Богом для того, чтобы провести Церковь через испытание сегодняшнего дня. Это составная часть моей веры католической! Это вопрос, который решал св.Августин по поводу спора с донатистами. Способен ли отрекшийся от Христа во время гонений священник или епископ совершать действительные таинства – Церковь еще в пятом веке, при Августине ответила: способен.

Таинство действует не силой того, кто их совершает. И сегодня именно ЭТИ епископы должны найти в себе силы отыскать направление, которое им указывает Святой Дух. Только Он, а не что-то другое  может привести епископов к верному ответу. И еще нужно помнить, что Церковь состоит из грешников. Не ждать отставок и разоблачений, не пороть горячку в этом стремлении немедленно все разрешить, а очень спокойно пытаться понять, что по Божьему милосердию все люди действительно имеют возможность покаяния. Что какие-то структурные вещи нужно менять (это понятно всем), но мы-люди не можем «родить» эти структуры из себя. Дело в том, что Церковь Божья, и критерием соответствия того, какие структуры будут возникать именно Воле Божьей о Божьей Церкви, будет решение тех людей, которые посредством рукоположения получили от Него соответствующие задачи – от этих епископов, а не от других. Решение, которое не может формироваться в отрыве епископов от всей Церкви.

– Господи! Да это же пресловутая уловка 22! (горестно смеюсь) Нерешаемая человеческими силами ситуация. Но в том и фокус! Христос предлагает нам выход из нерешаемой ситуации – через осознание себя частью Тела Христова и решимость исцелять это тело, начав с себя, с окружающих, с взятия на себя ответственности за эту рану, с молитвенного (в первую очередь) исцеления Церкви.

Совершенно верно.

– дорогой отец Сергей, огромное спасибо за беседу, не возьмусь говорить за читателей, но наш разговор очень укрепил меня в решимости проводить больше времени в молитве за Церковь, углублять понимание своего места в Ней и, безусловно, стремиться к глубочайшему доверию к Богу. Надеюсь, в следующих беседах мы продолжим разговор на эти темы.

Спасибо Вам, Любовь. И будем вместе молиться о Церкви, о ее епископах во главе с Папой.

Аминь.

просьба: при перепосте указывать источник — http://www.urban-hermit.life

 

 

Найти себя в Церкви (беседа с о.С): 2 комментария

  1. Читая все эти размышления, я пришел весьма конкретному заключению, что католичаеская ЦЕРКОВЬ больна…и давно. И еще раз понимаю, что пора отказаться от пресловутого целибата, который породил все развращения.

    Нравится

  2. Добрый день! Больна не Церковь, а люди, и больны они, как показывает Писание, очень-очень давно. Разве причина развращения в обетах? Как человек живущий с этимим обетами уже много лет, этого не вижу. Разврат, похоть, упоение властью — все это в нас. И контроль здесь не в руке Церкви, а в моей.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s